В ином мироощущении
Дети военного времени
– У меня всегда было хорошее зрение, я не думал что ослепну, – начал рассказ Анатолий Поликарпович. – Как врачи говорят причина – атеросклероз, плохие сосуды – наследство военной поры.
В 1941 году Толе Трунову было четыре года. Жили в Коломне. До Оки надо было пробежать полкилометра по улицам, засаженным вишнёвыми кустами. Мальчишками лазили по садам. В реке ловили карасей и мидий (втыкали палку и они прилепливались на неё гроздьями). Переплывали на другой берег, где стеной стоял сосновый бор, в лесном озере плавали белые лилии, а на лугах травы стояли по пояс. Пожалуй, только картины природы и радовали в полуголодном, босоногом детстве.
– Отец был на фронте. С начала войны видел его два раза: первый – когда их подразделение находилось на формировании в Немчиновке. Второй – он приехал в Коломну, привёз нам картошку. Мать её нажарила, это был праздник. Помню кастрюльку, в которой чаще всего варилась всё та же картошка на троих «едоков». Иногда был суп из лебеды. Хлеб давали по карточкам, их отменили только в 1952 году.
Из двухкомнатной квартиры постепенно исчезали вещи, обменивались на продукты. В ожидании мамы Толя с братом забирались на кухне на чугунную плиту (самое тёплое место в доме). Окно было занавешено чёрной бумагой для светомаскировки, в углах мерещились черти. Закутывались с головой в одеяло – становилось не так страшно.
Свою работу любил всегда
Отец с войны не вернулся: погиб в 1945 году. Анатолий, окончив школу, отработал год расточником на заводе тяжёлых станков. В 1955 году поступил в Коломенское артиллерийское училище. Когда стали создаваться ракетные войска и понадобились специалисты систем радиолокации, продолжил учёбу по этому профилю в Одессе. Как отличник получил распределение в Прибалтику, в Калининград, потом был Советск. Там он получил предложение перейти в космические войска. В 1966 году Анатолий Трунов с женой и полугодовалой дочкой оказались в Евпатории.
– Там был центр управления космическими объектами. Наши антенны обеспечивали сопровождение пилотируемых кораблей, спутников, запускаемых к Марсу. Работа тонкая, требующая быстрой реакции и хорошего зрения. Через семь лет переехали в Голицыно-2. Стал баллистиком. Те же экраны, сверхвысокочастотные магнитроны и клистроны. Измерение, обработка информации. Всё это часто ночами при искусственном освещении.
Службу в Евпатории Анатолий Поликарпович считает золотым периодом, в Голицыно-2 – серебряным. Говорит, что с работой повезло: ему было всегда интересно узнавать новые грани своей профессии.
С 1987 по 1999 годы был начальником лаборатории Научно-исследовательского института микроприборов в городе Зеленограде. Создавали систему, предназначавшуюся для разведывательных целей, позволяющую считывать и воспроизводить специнформацию. Для тестирования ездили в командировки в Самару и на Байконур. Если учесть, что это был период экономического кризиса в стране, было очень нелегко. Денег не платили. Подрабатывал вахтёром в научно-исследовательском институте хирургии имени Вишневского. В 1999 году лаборатория практически прекратила существование.
Без дела не сижу
– Это сейчас есть американские, европейские лекарства от глаукомы: закапаешь и чувствуешь, что становится легче, на глаза не давит. Раньше были только какие-то индийские капли, но улучшения от них не наступало. Когда начало ухудшаться зрение, сделали операцию в клинике Федорова. Глазное давление пришло в норму, но ненадолго, через год-два опять стало повышаться. В 1986 году пришлось второй раз ложиться в наш госпиталь, оперировать оба глаза.
Анатолий Поликарпович рассказал, что он по-прежнему водил машину, но стал «терять» край дороги, по которому ориентировался. В специализированном центре ему подобрали японские очки с антибликовым покрытием.
– Я то вроде бы вижу, а жена говорит: «Что ты едешь прямо на людей, чуть человека не сбил». Водить машину стала супруга, а сейчас в качестве «рулевого» – дочь Лариса. Правда она работает в Москве и может быть перевозчиком только в выходные дни.
Всё лето Анатолий Поликарпович с женой Людмилой Федоровной жили на даче в Апрелевке. Это их Мекка уже двадцать лет. Там они своими руками построили небольшой домик, баньку, летнюю кухню и три парника.
– Участок он хорошо знает, все дорожки его руками выложены, поэтому там чувствует себя уверенно, – говорит супруга. – В этом году разобрал старую теплицу, ножовкой все бруски перепилил. Траву рвёт.
– Только посадили хризантему с краю – со смехом поддерживает разговор Трунов. – Я на неё наступил и всё теперь не растёт. Или она как-то попросила: «Ты иди траву вдоль забора порви». Ведро дала мне, я перчатки надел. Пошёл. Смотрю, на входе такие жирные стебли. С корнем их выдрал. Набрал после этого ведра два. Люда идёт и спрашивает: «Где пион?». Отвечаю: «Не знаю, может вырастет…», но ничего подобного. Траву потом я распиливаю европейской пилой с мелкими зубчиками, мы её складываем в старую ванну, и через три года получается прекрасный перегной.
– Утро у него начинается с зарядки, потом завтрак и часовня прогулка. Ходит без сопровождения. А так он может и посуду помыть и пол на кухне протереть. И на рынок со мной ходит. Недавно вот ковёр в комнате повесили, – продолжает Людмила Федоровна.
– Да, ругани было… – рассмеялся Анатолий Поликарпович. – Я вроде бы умею, но ничего не могу. Свёрла теперь хорошие, победитовая пластиночка за две минуты дырку делает. Попытался – заехал в сторону. А жена никогда не работала таким инструментом, боится. Убавил обороты до минимума. Она попробовала – всё получилось. Дочь приходит, а у нас ковёр висит. Удивили.
Его «философия»
Мы сидели на кухне, Людмила Фёдоровна угощала своим фирменным пирогом с грибами и пирожными «картошкой», сделанными руками Ларисы. В поведении хозяина не было ничего необычного, разве то, что его рука не сразу брала чашку, а делала небольшой горизонтальный «подход».
– Когда теряешь зрение, то мозги-то всё равно работают. Помех становится меньше, ничего не отвлекает. Сигнала нет, не приходит: «вижу» белый шум и всё... Я начал вспоминать романсы. Например, знаю первую строчку: «Я помню чудное мгновение». Дальше перебираешь варианты и натыкаешься: «…Передо мной явилась ты,
Как мимолётное виденье,
Как гений чистой красоты…»
И начинаешь разбирать: «гений чистой красоты», это же надо было такое придумать. За первым куплетом – второй, третий… Потом следующий романс. Очень любим с женой «Белой акации гроздья душистые». Мы жили в Одессе. Училище, кованый забор, улица Фонтанка, трамвайные линии и белая акация – это так нам знакомо.
А ещё Анатолий Поликарпович с удовольствием слушает аудиокниги, сейчас это «История России в жизнеописаниях её главнейших деятелей» Костомарова. Телевизор у него не в почёте, чаще включает радио. Там ищет темы для размышлений.
– Вот недавно какой-то товарищ задал вопрос: прилетают НЛО, но почему-то в них никогда не видно пилотов. Я стал думать и решил, что у них окна поляризованы. Они прекрасно видят нас, наши эмоции, фотографируют. А мы их нет.
– Его часто окликаешь, а он не слышит: «философствует», – с улыбкой говорит Людмила Фёдоровна. – А потом своими домыслами начинает делиться.
– Вот почему тучи идут, и образуется гром? – начал размышлять вслух Анатолий Поликарпович. Подумал, вспомнив физику. А затем прочитал мини-доклад о прохождении магнитных силовых линий и их влиянии на различные объекты. В заключении пришёл к выводу, что если туча идёт с севера на юг, грозы не бывает. А если с востока на запад, то закрывайте окна.
В его снах преобладают два цвета: белый и чёрный. Ярко раскрашенные картинки он видит редко, но это не мешает ему воспринимать мир во всей его цветовой гамме. Он надеется увидеть это и наяву.
– Надо быть оптимистом и жить долго, тогда учёные, может быть, и найдут средство от слепоты. Я слышал, что Олег Дерипаска, один из богатейших людей России, дал деньги на разработку лекарства от глаукомы. Будем ждать.
Информация предоставлена редакцией газеты "Новости Краснознаменска"
|
Твитнуть Нравится |
Перейти » Все новости
Нет комментариев.