Далёкая её Родина
От отца и матери мы с детства слышим рассказы о своём появлении на свет. Родители помнят солнечный или пасмурный это был день, падал снег или бежали ручьи. Как нас впервые принесли кормить, и какое было одеяльце, когда забирали из роддома. И ещё тысячи нюансов, которые дороги сердцу. У Нелли Алексеевны Звонниковой всё по-другому. Собирала информацию по крупицам: «Мама ещё могла что-то рассказать о моём рождении, а отец ничего не говорил. При Сталине это было опасно…». Всё стало понятно, когда Нелли назвала место своего рождения – Германия, Бохум. История встречи её родителей и их возвращения на Родину необычна.
До Виттена доехали единицы
Всё было готово к предстоящей свадьбе: сшито новое платье, разосланы приглашения, для праздничного застолья заколоты свинья и теленок... Не суждено было двум молодым людям создать семью. Помешала война. Он ушёл на фронт и, как потом оказалось, навсегда. Ей уготована была жизнь долгая, но нелёгкая.
Ксения уехала из ростовской области к тёте на Донбасс. В дни оккупации она попала в группу, которую немцы отправляли в Германию.
– Мама рассказывала, что сначала их гнали до Донецка, – рассказывает Нелли Алексеевна. – Всех, кто пытался выйти из колонны, травили собаками. Потом неделю продержали в заброшенной церкви. Теснота, спёртый воздух, отсутствие воды и еды. То, что время от времени бросали заключённым, было мало похоже на пищу. Тут же оправлялись, спали на цементном полу.
В товарном поезде людей было натолкано столько, что ехали стоя. Опять духота, голод и сотни трупов, которые выбрасывали на каждой станции. В Германию прибыли полупустые вагоны… Дальше автоматчики препроводили их в лагерь для перемещённых лиц под Виттеном.
К судьбе через
минное поле
До войны Алексей Фатеев жил в Дебальцево, Донецкой области, работал на железной дороге кладовщиком. Случилось так, что недалеко от вокзала поезд сошёл с рельсов, было много жертв. За короткое время такую ситуацию было невозможно урегулировать. Начальник распорядился вскрыть кладовую, взять продукты и накормить людей. Документы в этом случае никто не оформлял. Прошедшая через пару месяцев ревизия обнаружила недостачу. Состоялся суд, и Фатеев отправился по этапу в Мурманск.
– Сажал сестру Галину на одно колено, меня – на второе. Плакал и рассказывал, как просыпался и отдирал волосы от промёрзшей стены тюремной камеры. Когда началась война, заключённых отправили на фронт в штрафную роту. Потом уже, после просмотра фильма «Штрафбат», поняла, что многие истории бойцов я слышала из уст отца.
Алексей вспоминал, как их впрягали в борону, и гнали на минное поле. Так берегли технику, а человеческая жизнь, тем более «зэков», была обесценена донельзя. Шли несколько упряжек, растянувшись по всей ширине участка. Рядом рвались мины, погибали товарищи, смерть иногда была в полушаге, но бог миловал до поры до времени. После очередного взрыва остался лежать, а тут наступление немцев и плен… Раненый, с вытекшим глазом он оказался в концентрационном лагере.
– Его и ещё двух человек приставили к кухне. Руководил ими немец. Они возили огромный чан с баландой, раздавали военнопленным. Сговорившись, решили убить надзирателя и бежать. Первая часть плана удалась, а вот на остальное не хватило сил. Одного из них убили сразу, другие ушли, но не далеко.
Зачем вы девочки…
Колонна, окружённая охранниками, ведущими на поводу злых овчарок, норовящих того и гляди хватить человеческую плоть, возвращалась с работ. Был поздний вечер, а скорее уже ночь. Ксения сквозь стук ботинок, лай собак и бесконечных окриков конвоиров услышала с обочины, как кто-то в бреду по-русски шептал: «Мамочка, пить, пить».
Пленных разогнали по баракам, заперли. Девушке не давала покоя мысль, что где-то там, около дороги русский человек просит о помощи. С подружкой выбрались из здания. Ночь тёмная, фонари не горят. Крадучись, дошли до места. На их зов никто не откликался. Потом раздался тихий стон. В канаве под мертвым мужчиной, истекающим кровью, лежал другой. У него не было сил выбраться из-под трупа. Девушки с трудом оттащили мертвеца, а обессиленного «найдёныша» приволокли в барак. Измождённый и худой – скелет, обтянутый кожей… Вид больного, старого человека вызывал жалость, хотя, как потом оказалось, в то время Алексею Фатееву не было и двадцати семи лет.
Днём, когда всех обитателей барака угоняли на работу, он лежал без движения на нарах между стеной и тюфяком, укрытый суконным ветхим одеялом. Поздним вечером, когда девчонки приходили с работы, у него была возможность немного размяться и поесть. От своей пайки спасительницы сберегали крохи, чтобы поддержать его силы.
– Долго так продолжаться не могло, – продолжила рассказ Нелли Алексеевна. – Комендант узнал о постороннем. Вызвал маму. Её зовут Ксения, а он звал её Зойной. «Зойна, Зойна, что ж ты делаешь? Его убьют, он не жилец, но и тебя тоже расстреляют». Она говорит: «Он же русский, кто ему поможет?». Немец предупредил, что если что-то обнаружится, то он якобы ничего не знает, а в конце предостерёг: «Только фрау не попадайся, если узнает, то всё». – Кем там была эта фрау, я не знаю.
На краю смерти
Кто знает, чем понравилась пожилому фрицу молоденькая русская девушка, но он принял участие в её судьбе. В Бохум, в лагерь, где служил его друг, Ксения и Алексей приехали как муж и жена. К этому времени они ждали появления ребёнка.
– И всё бы было неплохо, если бы не открывшийся у отца туберкулёз. Больных забирали, клали в больницу, потом вели мыться в баню. Заставляли раздеться, плита под ними переворачивалась… Мама говорила, что её долго преследовал запах жжёных костей, доносившийся из этого подземного крематория. Услышав диагноз, она пришла к главврачу и попросила отдать мужа ей. Тот сказал: «У него открытая форма туберкулёза, ты можешь заразиться». А она продолжала умолять доктора: «Пожалейте его. Может и ваш сын воюет. Не вы начали войну и не мы. Может и ему кто-то из наших девушек помогает». Оказалось, что попала в точку: у того сын пропал без вести. Выпросила она отца, который дворником он был никудышным. Отбери у него метлу, он и сам упадёт. Но как-то выкручивались.
Среди немцев, вспоминала Ксения, попадались и неплохие люди. Комендант, который им помог переехать в Бохум, попросил, чтобы её устроили на хлебозавод. Когда она уходила с работы, главный пекарь иногда говорил, чтобы взяла с подоконника то флакончик с уксусом, то кусочек масла или ещё что-то. Выносила за пазухой. Когда Алексей лежал в больнице, она разводила уксус с водой, обтирала его, сбивала температуру...
Домой в Россию
– Комендант из Виттена когда узнал, что мама родила ребёнка, привёз гостинцы: кувшинчик, кружечку, тарелочку и что-то из одежды. Она рассказывала, что когда я начала ходить, то меня определили в немецкий детский сад. Как только раздавался сигнал обеда, для чего били в рельс, и рабочие шли в подвал, где находилась столовая, я бежала и расставляла посудку. Проходившие – кто отольёт капельку из своей плошки, кто положит крохотный кусочек. Но всё это мной съедалось моментально, и тарелки всегда оказывались пусты.
Бохум освобождали американцы. Очень сильно бомбили. Всё было в дыму. Всех «перемещённых лиц» немцы закрыли в бомбоубежище. Вода хлынула в него, когда разбомбило водонапорную башню. Потоком людей понесло в какую-то трубу… Ксения с дочкой оказалась около вентиляционного люка.
– Труба была выломана и мама старалась через неё меня выпихнуть. Её тоже старались вытолкнуть. Когда мы выпали, то нас еле привели в чувство. А у отца началась куриная слепота. Бомба упадёт, взрыв осветит все вокруг, он что-то видит. Погасла – и у него в глазах темнота. Потом зрение восстанавливалось долго.
На прощание, когда уже был решён вопрос о возвращении семьи Фатеевых на Родину, они в последний раз увидели своего немецкого покровителя. В кузов грузовика он передал детскую коляску, «приданое» для девочки, состоящее из нескольких вещичек. Просил: «Зойна, оставь Нелли. У нас нет детей, ей будет с нами очень хорошо». Но какая мать отдаст своего ребёнка…
Колонна шла на вокзал. На переезде один из грузовиков обогнал машину, в которой ехали Фатеевы. Началась бомбёжка, разорвался снаряд, полетели куски дерева, металла и человеческих тел. Все, кто был в кузове того грузовика, погибли. Кто-то оберегал Ксению, Алексея и Нелли.
Послесловие
Дальше было послевоенное голодное детство на Донбассе. Жили в землянке. Мать работала техником связи, отец отправлял с шахт уголь. О том, что были в Германии, старались лишний раз не говорить. Но прошлое неотвратимо шагало рядом. Отношение к таким как они, было двояким. Даже в школе, где все изучали немецкий, ей этого не позволялось. За ней приходил преподаватель английского. Да и дальше в её жизни было немало ситуаций, когда штамп в свидетельстве о рождении мешал ей в достижении цели. Свободнее стало после смерти Сталина. Получила высшее образование, работала на престижных должностях. Несколько лет назад переехала с мужем с Севера в Краснознаменск. Теперь здесь её дом, тот уголок, который ей дорог и куда приезжают многочисленные родственники и друзья.
Татьяна БУРЯКОВА
Фото из архива
Нелли ЗВОННИКОВОЙ
Информация предоставлена редакцией газеты "Новости Краснознаменска"
|
Твитнуть Нравится |
Перейти » Все новости
Нет комментариев.